Французский тупик: Как вывести страну из кризиса не знают даже оппоненты Макрона

Манифестации под лозунгами «За достойную жизнь!», прошедшие 5 ноября, собрали 1,6 млн французов. На подавление протестов было брошено 70 тысяч полицейских и жандармов.

Что происходит во Франции? Какое влияние массовые акции, охватившие страну, могут оказать на неё, на Европу и на Россию? «Свободная пресса» обсудила эти вопросы с ведущим научным сотрудником Института Европы РАН Сергеем Фёдоровым.

«СП»: Триггер протестов — недовольство лицеистов и студентов. В системе французского образования всё так плохо, что молодёжь была вынуждена выйти на улицы?

— Действительно, протесты, которые длятся уже больше месяца, были инициированы лицеистами. Все началось в департаменте Ивелин недалеко от столицы. Похоже, у школьников просто закончилось терпение, потому что условия учебы там, мягко говоря, неудовлетворительные.

ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ БЕСЕДЫ — В СП-ВИДЕО

Прямые ссылки передачи в RuTube, YouTube, VK

Смотрите все передачи СП-Видео

Если судить по французской статистике, всего в стране около 3700 лицеев. Значительная часть зданий, примерно половина, была построена более 60 лет назад. В прессе регулярно появляются сообщения о том, что в классах не закрываются окна, не хватает элементарных удобств, грязь, где-то даже бегают крысы.

Конечно, не нужно думать, что это повсеместно. Если взять престижный столичный лицей Генриха IV, где учится элитная молодежь, там все в порядке, и события вокруг ее не волнуют. Но в обычных лицеях, особенно в «трудных кварталах» и пригородах, ситуация очень неблагоприятная.

К бытовым проблемам добавились требования скорректировать перегруженные учебные программы и разобраться с нехваткой учителей. Кроме того, всех очень возмущала государственная интернет-платформа Parcoursup. Во Франции в государственные университеты, как правило, принимают без конкурсов и экзаменов, но распределение идет через эту платформу. Школьников раздражает необходимость писать бесконечные мотивационные письма и сталкиваться с непрозрачной системой. Лицеисты стали требовать изменить или вовсе упразднить эту платформу.

«СП»: Как эти локальные требования переросли в общенациональный хаос?

— Постепенно к лицеистам начали примыкать «жёлтые жилеты». Это движение, которое французские власти с трудом «усмирили» в начале президентства Макрона. Напомню: «жёлтые жилеты» — в основном жители французской глубинки, вынужденные ездить на работу на старых дизельных машинах. Когда правительство ради экологической повестки решило поднять цены на солярку, люди возмутились, ведь они и так еле сводили концы с концами. Тогда демонстрации длились полгода. А сейчас все завертелось заново.

К лицеистам и «жёлтым жилетам» стали подключаться профсоюзы. Власти думали: пошумят и разойдутся. Однако МВД Франции просчиталось. Они ожидали, что на массовую демонстрацию выйдет около 200 тысяч человек, а вышло почти полмиллиона. И это сопровождалось грабежами, поджогами, драками с полицией. Ситуация вышла из-под контроля, что признали и министр внутренних дел, подавший в отставку, и Макрон. Все были шокированы.

К мирным демонстрациям во Франции всегда примешиваются ультралевые и ультраправые активисты. Они начинают «бороться с капитализмом»: бьют витрины дорогих бутиков, громят банки, поджигают мусорные баки. Никто не ожидал, что дойдёт до грабежей магазинов. Мировое сообщество тоже было потрясено. Для имиджа Франции, которая всегда позиционировала себя как светоч демократии и прав человека, это сильнейший удар. Кадры с жёсткими действиями полиции, дубинками и слезоточивым газом выглядели крайне нелицеприятно. Сам Макрон оказался не готов к такому повороту событий, уехал договариваться о поставках нефтепродуктов, что общественное мнение восприняло крайне негативно.

Сейчас протесты уже переросли из студенческих в глубокий социально-политический кризис. Демонстрации идут под лозунгами против дороговизны жизни, и это объединило всех.

«СП»: Вы сказали, что это комплексный кризис. Из каких компонентов он состоит?

— Во-первых, жесткий политический тупик. После досрочных парламентских выборов 2024 года, которые инициировал Макрон, парламент оказался неработоспособным. Там доминируют три непримиримые силы: крайне левые во главе с Жан-Люком Меланшоном, правое «Национальное объединение» Марин Ле Пен и сильно просевший центр Макрона. Депутаты не могут создать коалицию и договориться.

Во-вторых, экономический кризис — рост цен на бензин и продукты сильно ударил по людям со скромными доходами.

В-третьих — кризис финансовой системы. Государственный долг Франции превысил 3 триллиона 600 миллиардов евро. Это 120% ВВП!

Читайте также

Пятёрка отважных: кто может говорить с Путиным и Трампом от имени Европы Брюссель нащупывает почву для контактов с Москвой

Сейчас обсуждается бюджет на 2027 год, и оппозиция грозит свергнуть правительство, поскольку никто не хочет сокращения социальных расходов. Но если их не сократить, дефицит превысит 5%, что добьет финансовую систему. Всё это грозит кризисом, хотя он ещё не дорос до ситуации 1968 года, когда Де Голль вынужден был распустить парламент и объявить досрочные выборы. Макрон не может распустить Национальное собрание. Это бессмысленно за шесть месяцев до президентских выборов, да и его партия только потеряет места. Ситуация тупиковая. Надежда лишь на то, что институты Пятой республики устоят, и весенние выборы внесут какую-то стабильность. Хотя прогнозы очень разные, само не рассосётся.

«СП»: Протесты захлестнули не только Францию, мы видим аналогичные события в Испании, Италии, Германии. Можно ли говорить о кризисе во всём «цветущем саду», как называл Европу Жозеп Боррель? Миф о богатой и социально защищенной Западной Европе остался в прошлом?

— Этот «сад» и раньше не был таким уж райским. Многие наши сограждане, бывая в Европе, избавились от иллюзий, что здесь все только и делают, что пьют утренний кофе с круассанами. Мы начинаем видеть изнанку. Почему вспыхнуло в Бельгии, Италии, Германии, Испании, даже в Албании? Люди видят нестабильность и не верят властям, которые не могут обеспечить рост благосостояния и внятные перспективы.

Плюс острейшая миграционная проблема. Еще в 2011 году лидеры Великобритании (Кэмерон), Франции (Саркози) и Германии (Меркель) поочередно признали, что политика мультикультурализма в Европе потерпела крах. В Европу въехали миллионы беженцев из бывших колоний и горячих точек — Афганистана, Ближнего Востока, Северной Африки. Власти питали иллюзии, что эти люди адаптируются, разделят европейские ценности. Но этого не произошло. Появились анклавы и гетто, живущие по своим законам. Даже бывший премьер-министр Эдуард Филипп недавно признал, что в погромах и мародерстве во время нынешних протестов преобладала именно миграционная составляющая, это была молодежь из пригородов. Можно обвинять его в расизме, но от фактов не уйти. И решения этой проблемы пока не нашла ни одна европейская страна.

Читайте также

Трамп объявил себя архитектором безопасности Европы Президент США анонсировал очередную сделку по Украине, от которой «все будут в восторге»

«СП»: Через полгода во Франции пройдут президентские выборы. У кого из политических лидеров сегодня наибольшие шансы занять Елисейский дворец, и какие меры претенденты на него предлагают для решения кризиса?

— Начнем с мер. Правительство пытается вести диалог. Министерство образования пообещало выделить 200 миллионов евро на ремонт лицеев, увеличить число преподавателей и организовать 15 тысяч дополнительных мест в вузах. Нелюбимую платформу Parcoursup обещают модернизировать или заменить. Создана интернет-платформа для жалоб лицеистов и работников образования, куда поступило уже более 100 тысяч предложений. Но студенческие организации считают всё это каплей в море. Макрон призывает к спокойствию, хотя признаёт право людей на манифестации, но без погромов. Один только Марсель пострадал на 26 миллионов евро.

Что касается предвыборных раскладов, кампания уже фактически идет. Прошли праймериз левых сил, где победил Рафаэль Глюксманн, известный евродепутат и патентованный русофоб. Однако главным бенефициаром кризиса стали крайне правые. Рейтинг Марин Ле Пен на фоне погромов вырос еще на 2% и сейчас составляет около 36−38%.

За ней с большим отрывом, в районе 15−16%, идут три кандидата. Жан-Люк Меланшон, лидер «Непокоренной Франции», левого движения, выступает за Шестую республику, парламентско-президентскую. Он поддержал протесты, за него голосует молодежь и до 70% французских мусульман. Двое других — центрист Эдуард Филипп, мэр Гавра и экс-премьер, и упомянутый Глюксманн. Всё будет зависеть от того, кто выйдет с Ле Пен во второй тур. Если Меланшон, шансы Ле Пен на победу возрастут, так как для французского истеблишмента Меланшон кажется более радикальным и «нерукопожатным».

Ле Пен в последние годы успешно провела «дедемонизацию» своей партии, и общество её больше не боится, они не видят правого экстремизма или опасности для республиканского строя. Если во второй тур выйдет умеренный Эдуард Филипп, то против Ле Пен объединятся все левые и центристские силы, и тогда её шансы снизятся. Точные прогнозы можно будет делать не раньше февраля.

«СП»: Какова позиция четырех основных претендентов по поводу конфликта на Украине? Недавно Макрон заявил, что протесты связаны с событиями на Ближнем Востоке, но ни словом не упомянул украинский конфликт, лишивший Европу дешёвых ресурсов.

— Начнем с Глюксманна. Это потомственный русофоб, продолжающий традиции своего отца-философа, ненавидевшего СССР. На праймериз он прямо заявлял, что новый президент Франции столкнется с «прямой агрессией России в Европе», и призывал готовиться к войне. Рост цен на газ он объясняет просто: «Путин повернул рубильник». Спорить с такой логикой бесполезно, яд русофобии серьезно разъел мозги многим политикам. Французские генералы при обсуждении военного бюджета уже открыто говорят, что молодежь должна привыкать к мысли о неизбежности потерь в войне.

Читайте также

Александр Меркурис: «Крымская война 2.0» ворвётся через Босфор в Черное море уже этой зимой НАТО заставит Анкару выбросить Конвенцию Монтре на помойку, чтобы сорвать российскую блокаду Одессы

Правда, есть исключения. Например, Сеголен Руаяль, известный деятель Соцпартии, прямо заявила на праймериз: «Если я стану президентом, я не позволю французским военным умирать на Украине за не понятно какие интересы».

Что касается лидеров гонки, Марин Ле Пен тоже называет Россию виновной в конфликте, но занимает прагматичную позицию. Она говорит: «Мы готовы помогать оружием и обучать украинских военных, но мы не будем финансировать Украину, потому что у нас самих нет денег. Своя рубашка ближе к телу».

Жан-Люк Меланшон выступает за дипломатическое урегулирование и предлагает провести референдумы на спорных, как он считает, территориях. Это абстрактные подходы, но хотя бы нет оголтелой русофобии.

Макрон же превратился в главного «ястреба» Европы, заявляя о необходимости нанести России стратегическое поражение и создать «коалицию желающих». Так что ждать разворота французской политики на 180 градусов в отношении России не стоит, у нас там друзей нет. Но возможна более прагматичная политика, снижение объемов финансовой помощи Украине и сосредоточение на внутренних проблем, как Мелони в Италии.